igor_piterskiy (igor_piterskiy) wrote,
igor_piterskiy
igor_piterskiy

Category:

Социология интеллектуалов.



Из книги Йозефа Шумпетера "Капитализм, социализм и демократия", 1942 г..

Так назвал Шумпетер очередной раздел своей работы – принадлежащий, возможно, к лучшим страницам книги, - с точки зрения если не строгой теории, то проницательного анализа и научной публицистики, доходящей местами до сарказма.

Что это такое? Это не социальный класс. Они «происходят из всех уголков социального мира, а занимаются главным образом тем, что воюют между собой или формируют передовые отряды для борьбы за чужие классовые интересы». Совокупность лиц, получивших высшее образование? Верно, все имеющие высшее образование являются потенциальными интеллектуалами, а не имеющие такового редко ими являются. Образование - фактор важный, но само по себе мало что объясняет.

Не помогает и сближение с лицами свободных профессий. Врачи и юристы, например, «не являются интеллектуалами в интересующем нас смысле, если они не рассуждают письменно или устно о предметах, лежащих за пределами их профессиональной компетенции, хотя они безусловно имеют такую склонность и делают это весьма часто – особенно юристы». И все же есть связь между интеллектуалами и свободными профессиями, «особенно если считать профессией журналистику». Действительно, многие интеллектуалы зарабатывают себе на жизнь, практикуя какую-нибудь свободную профессию. Но и это не главное.

Определение через противопоставление умственного и физического труда представляется Шумпетеру «слишком широким», а определение герцога Веллингтона «братия бумагомарателей» - слишком узким. Хотя последнее Шумпетер находит наиболее близким к своему смыслу.

«На самом деле интеллектуалы – это люди, владеющие устным и письменным словом, а от других людей, делающих то же самое, их отличает отсутствие прямой ответственности за практические дела. Вообще говоря, с этой чертой связана и другая – а именно отсутствие практических знаний - знаний, которые даются только личным опытом. Установка на критику, которая объясняется не только положением интеллектуала как наблюдателя, причем в большинстве случаев наблюдателя стороннего, но не в меньшей мере и тем, что его главный шанс самоутвердиться заключается в его фактической или потенциальной способности досаждать, добавляет к портрету интеллектуала последний штрих». Обобщив сказанное Шумпетером, предложим определение: братия безответственных болтунов.

Откуда они взялись? Если оставить античность, говорит Шумпетер, мы видим их в средние века среди духовенства, особенно монахов. «Но если колыбелью интеллектуалов средневекового образца служили монастыри, то капитализм отпустил их на волю и снабдил печатным станком». То, что возникновение гуманизма совпало во времени с появлением капитализма, – «факт весьма примечательный». Шумпетер считает, что в период смуты в большинстве стран Европы имела место задержка капитализма. Но позже, «когда капитализм стал наверстывать упущенное, интеллектуалы не замедлили к нему присоединиться. Дешевые книги, дешевые газеты и памфлеты, а также расширение аудитории, достигнутое отчасти благодаря возросшей доступности печатного слова, - ...все эти блага, равно как и возросшая свобода от всяческих пут, являются побочными продуктами капиталистической системы».

Выходит, что и вправду капитализм сам создал себе эту интеллектуальную напасть. Сам породил, сам и..? Как бы не так! «В условиях чисто буржуазного режима, такого, как правление Луи Филиппа, войска могут расстреливать забастовщиков, но полиция не может устраивать облавы на интеллектуалов, а если и устроит, то должна их тут же отпустить, иначе буржуазия, как бы она ни осуждала некоторые из их деяний, встанет на их защиту, поскольку свободу, которую она не одобряет, нельзя сокрушить, не сокрушая при этом и ту свободу, которую она одобряет».

Убить не может, ибо это убьет главное завоевание капитализма – свободу слова и самовыражения. Приходится терпеть. «Защищая интеллектуалов как социальную группу... буржуазия защищает самое себя и свой жизненный уклад». Угнетать интеллектуалов могут позволить себе «только социалистическое или фашистское правительства».

Сказанным объясняется нежелание или даже неспособность «капиталистического строя» контролировать своих интеллектуалов. И в этом – источник слабости капиталистической цивилизации. «Таким образом, с одной стороны, наступление свободы слова, включая свободу критики основ капиталистического общества, в долгосрочном плане неизбежно. С другой стороны, интеллектуалы не могут не критиковать, поскольку критика – это их хлеб, само их положение в обществе зависит от язвительности их нападок, а критика людей и текущих событий в условиях, когда нет ничего святого, с роковой неизбежностью приводит к критике классов и институтов».

Отмечается еще один фактор – бурное развитие высшего образования. Отсюда ряд следствий. Прежде всего, предложение услуг «всякого рода специалистов, квазиспециалистов, всякого рода “белых воротничков”» вырастает сверх экономически оптимальных пределов. Это порождает безработицу в данной категории занятости и неблагоприятные условия для уже занятых. Последнее выражается в понижении их зарплаты ниже уровня квалифицированных рабочих. Конечно, отсюда неудовлетворенность и недовольство.

К тому же, сказанное выше может «порождать безработицу особенно неприятного свойства». Человек, окончивший колледж или университет, часто становится непригодным для физического труда, «но при этом нет никаких гарантий, что он окажется пригодным в профессиональной области». Вследствие либо отсутствия природных способностей (что вполне возможно даже для тех, кто успешно сдавал экзамены), либо низкого качества обучения. Обе эти причины имеют тенденцию возникать все чаще по мере того, как в высшее образование вовлекаются все большие массы людей, и растет потребность в преподавателях, «никак не сообразуясь с тем, какое количество талантливых преподавателей и ученых решит произвести на свет природа». Далеко не исключением являются примеры, когда среди дюжины претендентов на должность, имеющих дипломы по специальности, не оказывалось ни одного, способного с ней справиться.

«Все те, кто не имеет постоянной работы, или недоволен своей работой, или непригоден к работе вообще, постепенно оказываются на местах, где предъявляемые к ним требования наиболее расплывчаты, либо где ценятся знания и способности совершенно иного рода. Они пополняют собой армию интеллектуалов в строгом смысле этого слова, ряды которых, таким образом, непомерно возрастают. Они вступают в нее, испытывая глубокое недовольство. Недовольство порождает неприятие. А неприятие рационализируется в ту самую установку на критику общества, которая, как мы уже видели, является типичной установкой наблюдателя-интеллектуала по отношению к людям, классам и институтам, во всяком случае, в цивилизации, построенной на принципах рациональности и утилитарности».

Все это, по его мнению, куда лучше объясняет враждебность к капиталистическому порядку, чем теория, согласно которой «справедливое негодование интеллектуалов по поводу пороков капитализма есть лишь логическое следствие возмутительных фактов». Сама эта теория, говорит Шумпетер, есть ничто иное, как рационализация (задним числом) иррационального импульса.

Однако враждебность интеллектуалов – лишь один из факторов атмосферы широкой враждебности в обществе. Последняя имеет свои источники и доставляет интеллектуалам сырой материал для обработки. А «роль интеллектуалов состоит в первую очередь в поощрении, возбуждении, облачении в словесную форму и организации этого материала и лишь во вторую очередь – в обогащении его».

Примером может служить рабочее движение. Оно порождено самим развитием капитализма. «Рабочие никогда не покушались на интеллектуальное лидерство, зато интеллектуалы заполонили политику рабочих партий... они стали рупором этого движения, снабдили его теориями и лозунгами – классическим примером является лозунг классовой борьбы, - привили ему самосознание и благодаря этому изменили самый его смысл».

Далее: «Решая эту задачу со своих собственных позиций, они, естественно, ее радикализировали, сумев со временем придать революционный уклон даже самым буржуазным из всех тред-юнионистских начинаний». Больше того, рабочему присуще недоверие к интеллектуалам, так что последним приходится пускаться на разные уловки. «Не имея подлинного авторитета и постоянно ощущая опасность, что ему бесцеремонно укажут на дверь, интеллектуал вынужден льстить, обещать и воодушевлять, уговаривать левых радикалов и недовольные меньшинства, покровительствовать сомнительным и субмаргинальным идеям, взывать к пограничным группировкам...». Они не были создателями рабочего движения, но сумели превратить его в нечто такое, каким оно никогда бы не стало без них.

Влияние интеллектуалов на политику, продолжает Шумпетер, не ограничивается общей пропагандой. В политику они, правда, идут редко и еще реже добиваются в ней успеха. Однако именно они укомплектовывают собой всевозможные «мозговые центры», сочиняют политические памфлеты и речи, служат референтами и советниками, создают репутацию газетам и политикам. Кроме того, они, во многих случаях, поставляют кадры для государственной бюрократии. «При этом они в определенной степени оставляют отпечаток своего менталитета практически на всем, что делают».

В обществе постепенно создается атмосфера, при которой политика государства становится «все более враждебной капиталистическим интересам, достигая наконец той стадии, когда она принципиально отказывается учитывать требования капиталистической машины и превращается в серьезную помеху ее функционированию».

Если понимать «капиталистические интересы» как нравственные основы общества свободного предпринимательства, а «капиталистическую машину» как рынок свободной конкуренции, тогда нельзя не согласиться. В нынешней Америке указанные процессы зашли уже гораздо дальше, чем это было во времена Шумпетера...

Источник

Еще по теме: Опиум для интеллигенции

Tags: социализм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 7 comments